Первая мировая война провела черту под XIX веком, и в музыке эта черта оказалась не менее резкой, чем в истории. Романтическое высказывание от первого лица, вера в прогресс, огромные оркестры — всё это после 1914 года звучало либо фальшиво, либо как воспоминание. Композиторы искали новый язык, и нашли не один, а несколько, порой взаимоисключающих.

Атлас выделяет годы 1914–1945 как эпоху модернизма. Это время небывалого разнообразия: на соседних улицах одного города могли писать музыку, не имеющую друг с другом почти ничего общего.

Новая венская школа: прощание с тональностью

Арнольд Шёнберг начинал как поздний романтик, наследник Вагнера и Малера. Но он пришёл к выводу, что тональность исчерпала себя: хроматизмы романтиков так расшатали её, что тонике больше нечего держать. Около 1908 года Шёнберг сделал решительный шаг — отказался от тональности совсем. Такую музыку стали называть атональной: в ней нет центра, нет тяготения к главному звуку, нет разрешений. То есть нет именно того, о чём мы рассказывали в статье о ступенях лада и притяжении тоники.

Самое известное атональное сочинение Шёнберга — «Лунный Пьеро» (1912), цикл мелодекламаций, где голос не поёт и не говорит, а нечто среднее между тем и другим. Но свобода без правил оказалась тяжела, и в начале 1920-х Шёнберг предложил новый закон — додекафонию. Все двенадцать звуков хроматической гаммы выстраиваются в определённый ряд, серию, и из этой серии, из её отражений и перестановок, выводится вся музыка сочинения.

Ученики Шёнберга пошли каждый своим путём. Альбан Берг соединил новую технику с романтической выразительностью — его опера «Воццек» (1925) о затравленном солдате стала одним из главных музыкальных спектаклей века. Антон Веберн, напротив, сжал музыку до предела: его сочинения длятся минуты, а каждый звук весит больше, чем у других целая фраза. Шёнберга, Берга и Веберна называют новой венской школой — в пару к венским классикам. Само настроение их музыки — тревога, крик, надлом — принято называть экспрессионизмом.

Неоклассицизм: Стравинский

Игорь Стравинский, начинавший с «Весны священной», после войны развернулся в противоположную сторону. В балете «Пульчинелла» (1920) он взял старинные итальянские пьесы и переписал их так, что сквозь XVIII век проступил XX: те же мелодии, но с колючими гармониями и ритмическими сбоями. Так родился неоклассицизм — возвращение к ясным формам прошлого, увиденным через современные очки.

Стравинский ещё до войны жил больше за границей, чем дома, а после революции так и не вернулся: Швейцария, Франция, с 1939 года США. Но русским композитором он остался — «Свадебка» на народные свадебные тексты и «История солдата» по сказке из собрания Афанасьева полны русских интонаций и ритмов. В Париже рядом с ним работала «Шестёрка» — Пуленк, Мийо, Онеггер и их друзья, — молодые композиторы, отвергавшие и романтический пафос, и импрессионистскую дымку ради простоты, остроумия и интонаций городской улицы.

Барток и Гершвин

Венгр Бела Барток вместе с Золтаном Кодаем объездил деревни Венгрии, Румынии, Словакии, записывая на фонограф тысячи народных песен. Но он не цитировал фольклор, а делал из него лабораторию: нерегулярные ритмы, необычные лады, переменные размеры народной музыки становились основой совершенно нового языка. «Музыка для струнных, ударных и челесты» и Концерт для оркестра, написанный в американской эмиграции, принадлежат к вершинам музыки века, а сборник «Микрокосмос» — сто пятьдесят три пьесы от простейших до виртуозных — до сих пор служит учебником для юных пианистов.

В Америке же джаз пришёл в концертный зал. Джордж Гершвин в «Рапсодии в стиле блюз» (1924) соединил симфонический оркестр с джазовыми интонациями, а в опере «Порги и Бесс» (1935) рассказал о жизни чернокожей общины — «Колыбельную» Клары оттуда знает весь мир.

Советская музыка: Прокофьев, Шостакович, Хачатурян

После революции часть русских композиторов уехала — Рахманинов, Стравинский, Метнер. Другие остались, и в 1920–1930-е годы сложилась советская композиторская школа — с её консерваториями, Союзом композиторов, масштабным государственным заказом и, увы, жёстким идеологическим контролем.

Сергей Прокофьев ещё студентом прославился как дерзкий новатор. В 1917 году он написал «Классическую симфонию» — по собственным словам, так, как писал бы Гайдн, живи он в наше время, — и тем предвосхитил неоклассицизм. В 1918-м Прокофьев уехал за границу, но в 1936-м окончательно вернулся в СССР. Именно на родине он создал балет «Ромео и Джульетта», музыкальную сказку «Петя и волк», где каждый персонаж — инструмент оркестра, музыку к фильму Эйзенштейна «Александр Невский», оперу «Война и мир», Пятую симфонию. Его стиль легко узнать: острые, неожиданные повороты мелодии, моторные ритмы, а рядом — совершенно открытая, певучая лирика.

Дмитрий Шостакович написал Первую симфонию в девятнадцать лет как дипломную работу, и она сразу облетела мир. Его опера «Леди Макбет Мценского уезда» (1934) имела огромный успех, пока в 1936 году редакционная статья в «Правде» под заголовком «Сумбур вместо музыки» не объявила её формалистической. Готовую Четвёртую симфонию композитор снял с исполнения — она прозвучала лишь через четверть века. Ответом стала Пятая симфония (1937), внешне торжественная, а по существу трагическая. Седьмую, «Ленинградскую», Шостакович начал в блокадном Ленинграде; 9 августа 1942 года её исполнили в осаждённом городе истощённые музыканты под управлением Карла Элиасберга, и трансляция концерта стала символом сопротивления.

Арам Хачатурян принёс в советскую музыку темперамент и краски армянского фольклора. Его Фортепианный и Скрипичный концерты, вальс из музыки к «Маскараду», балет «Гаянэ» с его «Танцем с саблями» сделали его одним из самых исполняемых композиторов эпохи. Рядом работал Николай Мясковский, автор двадцати семи симфоний и учитель целого поколения советских композиторов.

Атлас композиторовМодернизм на глобусеОткройте атлас на 1930 годе: кто из героев этой статьи тогда жил, в каких городах работал и что писал. Глобус можно крутить, а шкалу времени — тянуть вперёд и назад.Открыть атлас на 1930 годе

Что послушать

Новую музыку века лучше слушать от понятного к трудному. Начните с «Классической симфонии» Прокофьева и «Пети и волка»: это модернизм с улыбкой. Затем — «Рапсодия в стиле блюз» Гершвина и «Пульчинелла» Стравинского. После этого — Концерт для оркестра Бартока и «Танец рыцарей» из «Ромео и Джульетты» Прокофьева. Из Шостаковича — Пятая симфония, а затем первая часть Седьмой с её «темой нашествия». И только потом — «Лунный Пьеро» Шёнберга и Скрипичный концерт Берга: к атональной музыке ухо привыкает не сразу, но привыкает.

Что запомнить

Годы эпохи — примерно 1914–1945. Главные направления — экспрессионизм и додекафония новой венской школы (Шёнберг, Берг, Веберн), неоклассицизм (Стравинский, «Шестёрка»), фольклоризм (Барток), джаз в концертной музыке (Гершвин). В СССР — Прокофьев, Шостакович, Хачатурян, Мясковский; «Сумбур вместо музыки» (1936); Седьмая, «Ленинградская», симфония и её исполнение в блокадном городе в 1942 году.