Романтизм в музыке: личность, песня и национальные школы

Классицизм говорил о человеке вообще — об общих законах красоты и меры. Романтизм заговорил о человеке отдельном: о его тоске, мечте, одиночестве, любви. Если классик строил музыку как уравновешенное здание, то романтик видел в ней исповедь — и всё, что не помещалось в прежние рамки, рамки расширяло.

Эпоха охватывает примерно 1820–1890 годы. Это время, когда музыка теснее всего сближается с литературой, когда появляются композиторы-виртуозы и композиторы-критики, когда целые народы впервые заявляют о себе собственной музыкальной речью.

IЯзык эпохи

Гармония становится главным носителем выразительности. Романтики охотно пользуются хроматизмами, далёкими тональными сопоставлениями, неустойчивыми аккордами, которые долго не находят разрешения, — всем тем, что создаёт ощущение недосказанности и томления. Приёмы, которые у венских классиков были редкостью, у романтиков становятся обиходом.

Рядом с крупными формами расцветают малые. Песня и фортепианная миниатюра — ноктюрн, прелюдия, мазурка, «песня без слов» — позволяют уловить одно мимолётное состояние и сказать о нём лично и точно.

Третья примета — программность. Композитор всё чаще объявляет, о чём его музыка: даёт ей литературный сюжет, заглавие, предисловие. И четвёртая — интерес к национальному: к своему фольклору, истории, сказкам. Именно в XIX веке складываются национальные композиторские школы — польская, чешская, норвежская и, конечно, русская.

IIПесня и миниатюра: Шуберт, Шуман, Шопен

Франц Шуберт прожил всего тридцать один год и написал около шестисот песен. Он превратил песню из скромного бытового жанра в полноправное искусство, где фортепиано не аккомпанирует, а рассказывает вместе с голосом: в «Лесном царе» оно скачет галопом, в «Маргарите за прялкой» кружится, как прялка. Его циклы «Прекрасная мельничиха» и «Зимний путь» — целые повести в песнях. «Неоконченная» симфония из двух частей стала одним из первых романтических симфонических высказываний.

Роберт Шуман был не только композитором, но и критиком: он основал журнал, в котором приветствовал молодых Шопена и Брамса. Его фортепианные циклы — «Карнавал», «Детские сцены», «Крейслериана» — составлены из коротких пьес-портретов, а вокальный цикл «Любовь поэта» на стихи Гейне по праву стоит рядом с шубертовскими.

Фридерик Шопен уехал из Варшавы молодым и с 1831 года жил в Париже, так и не вернувшись на родину. Он писал почти исключительно для фортепиано и сделал его по-настоящему романтическим инструментом — певучим, мерцающим, способным на интимный шёпот и на героический порыв. Мазурки и полонезы Шопена — это Польша, увиденная из эмиграции; ноктюрны, баллады, прелюдии и этюды — целый мир, без которого немыслим современный пианист.

IIIПрограммная музыка и виртуозы: Берлиоз и Лист

В 1830 году француз Гектор Берлиоз написал «Фантастическую симфонию» — с подробной программой о молодом художнике, его несчастной любви и опиумном сне. Через все пять частей проходит одна мелодия — «навязчивая идея», образ возлюбленной, — и меняется вместе с сюжетом. Берлиоз был ещё и великим знатоком оркестра и написал трактат об инструментовке, по которому учились поколения композиторов.

Ференц Лист, первый пианист эпохи, придумал жанр симфонической поэмы — одночастного оркестрового сочинения по литературной или живописной программе. Его «Венгерские рапсодии» и этюды подняли фортепианную технику на высоту, которая до него казалась недостижимой. Примером виртуоза для Листа был скрипач Никколо Паганини, чьи концерты потрясали публику по всей Европе.

IVОпера: Вагнер и Верди

Два главных оперных композитора века родились в один год, 1813-й, и пошли противоположными путями.

Рихард Вагнер считал, что опера должна стать музыкальной драмой, в которой слиты поэзия, музыка и сцена, а музыка течёт без остановок на отдельные номера. Его главный инструмент — лейтмотив, короткая тема, закреплённая за героем, предметом или идеей и меняющаяся вместе с ними. Тетралогия «Кольцо нибелунга» — четыре оперы, звучащие в общей сложности около пятнадцати часов, — впервые прозвучала целиком в 1876 году в Байройте, в театре, построенном специально для музыки Вагнера. Первый аккорд его «Тристана и Изольды» с его нескончаемым томлением без разрешения стал символом всего романтизма.

Джузеппе Верди остался верен итальянской традиции, где главное — человеческий голос и мелодия. Но в его операх эта мелодия служит драме, а не самолюбованию певцов: «Риголетто», «Травиата», «Аида», «Отелло» — это живые характеры и подлинные страсти. Хор пленных иудеев из «Набукко» со временем стал для итальянцев чем-то вроде второго гимна.

VБрамс и национальные школы

Иоганнес Брамс, младший друг Шумана, в разгар споров о программной музыке оказался на стороне «чистой», бессюжетной: четыре его симфонии продолжают линию Бетховена, хотя звучат по-романтически густо и сумрачно. Его противниками в этом споре считались Лист и Вагнер.

А на окраинах Европы национальные школы заявляют о себе в полный голос. Эдвард Григ в музыке к «Пер Гюнту» создал звуковой образ Норвегии. Француз Жорж Бизе в «Кармен» (1875) вывел на оперную сцену испанскую улицу, табачную фабрику и страсть без прикрас; премьера провалилась, а Бизе умер через три месяца, так и не узнав, что пишет одну из самых популярных опер в истории.

VIРусская музыка: Глинка и его наследники

Если у русской классической музыки есть точная дата рождения, то это 1836 год, премьера оперы Михаила Глинки «Жизнь за царя» (в советское время её ставили под названием «Иван Сусанин», с новым текстом). Впервые русская история и русская песенная интонация зазвучали в большой европейской опере, без снисходительной стилизации. Вторая опера Глинки, «Руслан и Людмила» по Пушкину (1842), открыла линию сказочно-эпической оперы. А небольшая оркестровая фантазия «Камаринская», построенная на двух народных песнях, оказалась семенем всего русского симфонизма: по словам Чайковского, вся русская симфоническая школа заключена в «Камаринской», «подобно тому как весь дуб — в жёлуде».

Рядом с Глинкой расцветал русский романс — Александр Алябьев, Александр Варламов, Александр Гурилёв. Младший современник Глинки, Александр Даргомыжский, пошёл дальше к правде интонации: «Хочу, чтобы звук прямо выражал слово». Его «Каменный гость» написан на нетронутый текст пушкинской маленькой трагедии и почти целиком состоит из мелодизированного речитатива.

Во второй половине века появилось профессиональное музыкальное образование: Антон Рубинштейн основал Русское музыкальное общество и в 1862 году — Петербургскую консерваторию, его брат Николай в 1866-м — Московскую.

VII«Могучая кучка»

В 1860-е годы вокруг Милия Балакирева собрался кружок молодых композиторов — Цезарь Кюи, Модест Мусоргский, Александр Бородин и Николай Римский-Корсаков. Критик Владимир Стасов назвал их «маленькой, но уже могучей кучкой русских музыкантов», и прозвище прижилось. Большинство из них не были профессионалами по образованию: Мусоргский служил чиновником, Бородин был химиком и профессором Медико-хирургической академии, Римский-Корсаков — морским офицером. Тем решительнее они искали собственный, не заёмный язык — опираясь на народную песню, русскую историю и сказку.

Мусоргский в «Борисе Годунове» сделал главным героем не только царя, но и народ, а мелодию строил из живой русской речи. Его «Картинки с выставки» — фортепианный цикл по рисункам художника Виктора Гартмана — стали известны всему миру в оркестровке Равеля. Бородин, урывками сочинявший между лекциями и опытами, создал эпическую оперу «Князь Игорь» с её «Половецкими плясками» и «Богатырскую» симфонию; оперу после его смерти завершили Римский-Корсаков и Глазунов. Римский-Корсаков, единственный из «кучкистов» ставший профессором консерватории, написал пятнадцать опер, в том числе «Снегурочку», «Садко», «Царскую невесту», и симфоническую сюиту «Шехеразада» — образец блистательной оркестровки. У него учились Глазунов, Лядов, Стравинский.

VIIIЧайковский

Пётр Чайковский стоит особняком. Он был в числе первых выпускников Петербургской консерватории, преподавал в Московской и не принадлежал ни к какому кружку, хотя с Балакиревым дружил — увертюра «Ромео и Джульетта» написана по его совету. Чайковский не противопоставлял русское и европейское: он свободно владел западными формами — симфонией, концертом, балетом — и наполнял их глубоко русской лирикой.

Его оперы «Евгений Онегин» и «Пиковая дама», балеты «Лебединое озеро», «Спящая красавица» и «Щелкунчик», шесть симфоний, Первый фортепианный концерт принадлежат к самым исполняемым сочинениям в мире. Шестая, «Патетическая», симфония прозвучала в 1893 году под управлением автора — за девять дней до его смерти — и стала его прощальным высказыванием.

IXЧто послушать

Из Шуберта — «Лесной царь» и несколько песен из «Зимнего пути». Из Шопена — Ноктюрн ми-бемоль мажор, «Революционный» этюд и полонез ля-бемоль мажор. Затем — «Фантастическая симфония» Берлиоза, особенно «Шествие на казнь», и вступление к «Тристану и Изольде» Вагнера. Из Верди — первый акт «Травиаты».

Из русской музыки — «Камаринская» и увертюра к «Руслану и Людмиле» Глинки, «Картинки с выставки» Мусоргского (фортепианный оригинал и оркестровку Равеля стоит послушать подряд), «Половецкие пляски» Бородина, «Шехеразада» Римского-Корсакова. И Чайковский — Первый фортепианный концерт, сцена письма Татьяны из «Евгения Онегина», финал Шестой симфонии.

XЧто запомнить

Годы эпохи — примерно 1820–1890. Главные черты — личное высказывание, обогащённая хроматическая гармония, малые формы, программность, национальные школы. Песня и миниатюра — Шуберт, Шуман, Шопен; программная музыка — Берлиоз, Лист; опера — Вагнер (музыкальная драма, лейтмотив) и Верди. В России — Глинка как основоположник, Даргомыжский, «Могучая кучка» (Балакирев, Кюи, Мусоргский, Бородин, Римский-Корсаков) и Чайковский; открытие консерваторий в Петербурге и Москве.