Последние десятилетия перед Первой мировой войной — время, когда романтизм доходит до предела и одновременно начинает распадаться. Одни композиторы раздувают романтическую симфонию до небывалых размеров, другие, наоборот, растворяют её в красках и намёках. Всё ещё звучит тональная музыка, но её устои уже шатаются, и чуткое ухо слышит в ней приближение катастрофы.

Атлас выделяет эти годы, примерно 1890–1914, в отдельную эпоху — рубеж веков. В русской культуре её называют Серебряным веком.

Поздний романтизм: Малер и Рихард Штраус

Густав Малер, руководивший Венской придворной оперой, сочинял летом, в перерывах между сезонами, — и сочинял симфонии. «Симфония должна быть как мир, она должна вмещать всё», — сказал он однажды, и его симфонии действительно вмещают всё: возвышенное и пошлое, хорал и уличный марш, природу и смерть. Для Восьмой симфонии понадобилось столько исполнителей, что её прозвали «Симфонией тысячи участников». Последние сочинения Малера — «Песнь о земле» на стихи китайских поэтов и Девятая симфония — звучат как долгое прощание.

Рихард Штраус довёл до совершенства жанр симфонической поэмы: «Дон Жуан», «Тиль Уленшпигель», «Так говорил Заратустра» — вступление к последней знакомо и тем, кто никогда не слышал имени Штрауса, по фильму Кубрика «Космическая одиссея 2001 года». Затем он обратился к опере и написал «Саломею» и «Электру» — настолько резкие и диссонантные, что публика была потрясена, — а потом вдруг повернул назад, к изяществу XVIII века, в «Кавалере розы».

Веризм: Пуччини

В Италии оперная сцена обратилась к правде жизни. Веристы — от итальянского vero, «правдивый», — выводили на сцену простых людей и подлинные страсти: деревенскую ревность в «Сельской чести» Масканьи, бродячих актёров в «Паяцах» Леонкавалло.

Джакомо Пуччини унаследовал от них жизненную достоверность, а от Верди — мелодический дар. Его «Богема», «Тоска» и «Мадам Баттерфляй» по сей день входят в число самых часто исполняемых опер мира: щедрая мелодия, тонкая оркестровка и безошибочное чувство театра. Последняя опера Пуччини, «Турандот», осталась незавершённой.

Импрессионизм: Дебюсси и Равель

Во Франции искали другой путь — не вширь, а вглубь звука. Клод Дебюсси не любил слово «импрессионизм», но оно прижилось: его музыка, подобно живописи Моне, передаёт не предмет, а впечатление от него — игру света на воде, туман, колебание воздуха.

Для этого Дебюсси освободил аккорд от обязанности куда-то разрешаться. У него созвучия ценны сами по себе, как краска. Он пользуется целотонной гаммой, где нет ни одного полутона, а значит, нет и тяготения к тонике; старинными ладами; пентатоникой, услышанной на Всемирной выставке 1889 года у яванского гамелана; параллельным движением целых аккордов, запрещённым школьной гармонией. О том, как лад определяет звучание музыки, можно подробнее узнать в модуле «Лады».

«Прелюдия к „Послеполуденному отдыху фавна“» (1894) по стихотворению Малларме открывает музыку XX века. За ней последовали опера «Пеллеас и Мелизанда», симфонические эскизы «Море», два тома фортепианных прелюдий с заглавиями, выписанными в конце каждой пьесы, — чтобы слушатель сперва услышал, а потом узнал, что слышал.

Морис Равель, младший современник Дебюсси, разделял его любовь к краске, но был гораздо строже в форме. «Игра воды», балет «Дафнис и Хлоя», написанный для дягилевской труппы, «Испанская рапсодия» — сочинения ювелира, у которого каждая нота на своём месте. Равель был и великим оркестровщиком: его оркестровка «Картинок с выставки» Мусоргского известна едва ли не лучше оригинала.

Русская музыка Серебряного века

Русская музыка рубежа веков удивительно разнообразна: в одно и то же время работают последние классики и первые модернисты.

Сергей Рахманинов окончил Московскую консерваторию с золотой медалью и сразу прославился прелюдией до-диез минор. Провал его Первой симфонии в 1897 году надолго выбил композитора из колеи; вернувшись к сочинению после долгого кризиса, он написал Второй фортепианный концерт (1901) — одно из самых любимых сочинений в мире. Рахманинов — последний великий романтик: широкая песенная мелодия, колокольные звучности, гармония, полная тоски по ушедшему. Поэма «Колокола» и «Всенощное бдение» завершают русский период его творчества — в конце 1917 года он навсегда покинул Россию.

Александр Скрябин шёл противоположным путём — от шопеновской лирики к мистическому экстазу. Он мечтал о «Мистерии», грандиозном действе, которое должно было преобразить мир, и не успел его написать. Зато в «Поэме экстаза» и «Прометее» он создал собственную гармоническую систему, построенную вокруг одного «прометеева» аккорда, а в партитуру «Прометея» вписал партию света — для особой световой клавиатуры, окрашивавшей зал в цвета музыки.

Рядом с ними продолжают работать ученики «кучкистов». Поздние оперы Римского-Корсакова — «Сказание о невидимом граде Китеже» и сатирический «Золотой петушок», поставленный уже после смерти автора. Анатолий Лядов пишет миниатюрные симфонические сказки — «Кикимору», «Бабу-ягу», «Волшебное озеро». Александр Глазунов, с 1905 года директор Петербургской консерватории, — балет «Раймонда». Сергей Танеев, великий мастер полифонии, — оперную трилогию «Орестея» и труд о контрапункте, по которому учатся до сих пор.

«Русские сезоны» и Стравинский

В 1900-е годы Сергей Дягилев начал вывозить русское искусство в Париж: сначала концерты и выставки, потом оперу — «Бориса Годунова» с Шаляпиным, — а с 1909 года балет. «Русские сезоны» потрясли Европу, и именно для них молодой ученик Римского-Корсакова Игорь Стравинский написал три балета, изменившие историю музыки.

«Жар-птица» (1910) ещё наследует сказочному миру учителя. «Петрушка» (1911) — уже резкий, гротескный, с «петрушкиным» аккордом, где одновременно звучат две тональности. А «Весна священная» (1913) — картины языческой Руси с жертвоприношением в финале — построена на ритме такой первобытной силы и диссонансах такой жёсткости, что на парижской премьере зал взорвался: свист и крики заглушали оркестр, и танцоры не слышали музыки — Нижинский выкрикивал им счёт из-за кулис. Этой премьерой, по общему мнению, и открывается новый век в музыке — до начала войны оставался год.

Атлас композиторовРубеж веков на глобусеОткройте атлас на 1905 годе: кто из героев этой статьи тогда жил, в каких городах работал и что писал. Глобус можно крутить, а шкалу времени — тянуть вперёд и назад.Открыть атлас на 1905 годе

Что послушать

Начать удобно с «Прелюдии к „Послеполуденному отдыху фавна“» Дебюсси — она короткая и сразу даёт услышать, чем импрессионизм отличается от всего, что было раньше. Затем «Море» Дебюсси и «Игра воды» Равеля. Из позднего романтизма — Adagietto из Пятой симфонии Малера и вступление к «Так говорил Заратустра» Штрауса. Из Пуччини — ария Каварадосси из третьего акта «Тоски».

Из русской музыки — Второй фортепианный концерт и прелюдия до-диез минор Рахманинова, «Поэма экстаза» Скрябина, «Волшебное озеро» Лядова и, наконец, «Весна священная» Стравинского — слушать лучше в тишине и целиком, без перерывов.

Что запомнить

Годы эпохи — примерно 1890–1914. Главные направления — поздний романтизм (Малер, Рихард Штраус), веризм (Пуччини), импрессионизм (Дебюсси, Равель). Черты импрессионизма — звучание ценно само по себе, целотонная гамма, старинные лады и пентатоника, параллельные аккорды, тонкая оркестровая краска. В России — Рахманинов и Скрябин, поздний Римский-Корсаков, Лядов, Глазунов, Танеев; «Русские сезоны» Дягилева и три ранних балета Стравинского, с которых начинается модернизм.